Коронавирус: откровения медработников

Якутский реском профсоюза работников здравоохранения РФ продолжает цикл статей о жизни первичных профсоюзных организаций медицинских учреждений Якутии. Сегодня цикл продолжается в виде интервью-монологов профсоюзных активистов, медработников задействованных в борьбе с коронавирусной инфекцией. Мы попросили их рассказать о том, как началась их работа против коронавируса, их чувствах и ощущениях.

Варвара Такырова, врач-педиатр Якутской городской больницы №2:

«Мое приключение началось 19 марта, когда после объявления режима самоизоляции было решено отправить девятилетнего сына в Нюрбу к бабушке. В первые два месяца в жизни произошло такое множество изменений, что я еще не понимала суть происходящего до конца. Сын, бабушка и брат обучались вместе , постигали просторы ZOOMа, сайта Учи.ру и так далее. Учились наравне и привыкали учителя. Представляю, сколько сил и нервов было потрачено. Спасибо, что мы дети педагогов.

Одновременно обучалась и я сама, весь наш коллектив, и все мои друзья-медработники. Ежедневно проходили по 1-2 курса, получали сертификаты, учились одеваться в СИЗы, обрабатываться и снимать их по тысяче раз в день. Каждые три дня выходили новые приказы, которые регламентировали нашу работу и жизнь в целом. Так все закрутилось, что первые месяцы пролетели незаметно.

Многих коллег забрали в специализированные бригады, сама поликлиника работала без приемов. Примерно в то же время я познакомилась со свободным журналистом Ириной из Москвы и рассказала ей в интервью для китайского телеканала как и чем я живу.  Помню, что говорила о том, что не знаю как будет складываться мое ближайшее будущее. И я была права.

Ежедневные будни без родных и друзей, совместного с ними проживания. Это ведь звучит так просто, а детально я сейчас вам распишу свои впечатления.
Просыпаюсь в коммуналке, в которой не жила с ординатуры (куплена в ипотеку еще в студенчестве). Там у меня все простенько. Быстро выпиваю кофе и бегу на работу. Сначала вызовов было очень много, но потом мы стали обслуживать только предположительно здоровых детей.


Хочу заметить, что в такие нестабильные времена люди открылись для меня совсем с других сторон. Среди коллег тоже прояснилось многое.

Самыми ужасными были и остаются одинокие вечера, когда ты не обязана ничего делать ни для кого. Готовить не надо, одевать, мыть за кем-то, будить, делать уроки… Ты нужна только на работе и самой себе.  Родственники бояться встречи с тобой, да ты и сама прекрасно все понимаешь, и потому не обижаешься.

Первая ходка в специализированные бригады завершилась быстро. Кульминацией стало открытие инфекционного стационара для больных коронавирусной инфекцией с легкой степенью тяжести при больнице, куда я и попала.  Опыт работы в стационаре во время учебы в ординатуре пригодился именно сейчас. Режим стационара мне нравился больше, чем поликлинический.

Я хотела не говорить о действительно сокровенном, но лучше рассказать, чем потом сожалеть.

За все это время я поменяла 3 гостиницы. Это вовсе не круто, это только первое впечатление. Нам нельзя разгуливать по городу, нас привозят и увозят на работу на специально выделенной машине. Сейчас живу в центре города. Эх, гулять бы как все эти люди по проспекту… Жить в своей квартире и в комнатушке-номере -абсолютно разные вещи. Листать страницы в соцсетях- вообще занятие для стрессоустойчивых. Все ведь свободны, кроме тебя.

Дело не в том, что я это все ненавижу или, например, не хочу работать. Я просто делюсь. Я понимаю, что так надо, что такая и есть моя работа. Я свою работу, а тем более педиатрию и детей очень люблю. В процессе работы нет ничего сверхнепосильного, мы все умнички да молодцы. Это ведь наша работа, мы в ответе за пациентов. Мне их жалко, особенно детишек.

Однажды, сидя в номере, я решила впервые несколько дней поговорить с сыном и тетей (нашей бабушкой). Никто не ответил на мои звонки. Тогда я решила позвонить сестренке. Ответа не дождалась. И вот тогда я сломалась впервые. Подумала, что я никому из них не нужна, никто не понимает, чем я тут вообще занимаюсь. Ведь сама по себе я девушка сентиментальная и впечатлительная. Через пару минут перезвонила тетя по видеозвонку и первое, что она увидела — мое красное зареванное опухшее лицо. Она подумала, что я заразилась, а узнав настоящую причину истерики сразу переменился тембр и тема разговора. Позже написала сестра, уже осведомленная о моей минутной слабости.

Очень долго не звонила сыну, потому что боялась разреветься прямо в телефон. Так я сильно начала скучать. Звонить начала только приведя свои мысли в порядок.

Много покупаю онлайн, иногда просто листаю и смотрю на красивые вещи. Успокаивает и радует. Дело не в том, насколько тяжело работать в процессе, а в том, насколько тяжело жить без любимых. Невозможность обнять, понюхать, поцеловать собственных детей, положить голову на плечи родителей. У нас большая семья, в каждой из семье есть изменения в жизни. В это время мы обычно ездили на семейный отдых или собирались в доме старшего брата.

Я прочитала столько книг! Стооолько фильмов посмотрела! Меня от них уже тошнит, не желаю больше никакой смысловой нагрузки.

Постоянно что-то публикую в соцсетях, выговариваюсь. Пытаюсь имитировать живое общение — там я тоже получаю порцию поддержки. Благодарна. Но все подряд мне выкладывать и говорить нельзя, слежу за этим.

Столько нюансов, а свет в конце тоннеля все еще не такой яркий.

Когда все наладится, выеду на природу.  Хочу искупаться, посидеть у костра. Если закончится изоляция в Нюрбе, сразу поеду к сыну. Обниму сестру. Поблагодарю бабушку с братом. Поеду пить чай к невестке. Увижу многочисленных племянников. Возьму кофе, и буду ходить по городу с подружкой, пока не заслужу загар «футболка». Сварю суп, такой как люблю я.   В первые дни буду засыпать исключительно с сыном».

Анастасия Фролова, палатная медицинская сестра отделения анестезиологии, реанимации и интенсивной терапии Якутской республиканской клинической больницы:

«Время борьбы с коронавирусом для меня наступило 26 апреля. До этого я находилась в отпуске, и всю серьезность ситуации еще не понимала, не представляла, что меня ожидает. Конечно, смотрела телевизор, читала новости, но до тех пор, пока не вышла на работу, не ощущала весь масштаб пандемии.

Больше всего пугала неизвестность. Перед выходом на работу, позвонила нашему заведующему отделением реанимации и задала один вопрос: надолго ли это? Ответ был кратким — «да.»

Первое дежурство было самым страшным. Как первый бой для новобранца… Переполняет страх, постоянно думаешь, правильно ли ты надел костюм, хорошо ли закреплены очки, плотно ли приклеены к костюму перчатки? Пока одеваешься в СИЗ, думаешь, не задерживаешь ли ты коллег, ждущих тебя на смене, все ли успеваешь? Тревожные мысли оказались каплей в море страха — начав передвигаться в костюме, понимаешь, что тревога в комнате для переодевания это ничто, по сравнению с нехваткой кислорода. Сердце бешено бьется, глаза слезятся, пот льется. А тебе еще четыре часа так ходить, и пациентов так много …

Реанимация не терпит промедлений, здесь нет времени думать, ты должен выполнять все назначения четко, молниеносно, без всяких отступлений, поэтому брать себя в руки пришлось оперативно. Отправляясь на вторую смену, я уже хорошо подготовила себя — я понимала, что как только ты надену комбинезон, тело начнет нещадно потеть, ремни от маски и респиратор будут впиваться в голову и кожу, оставляя глубокие следы. Если в день дежурства мучает жажда, и ты чтобы утолить ее, выпил много воды — под костюм приходится надевать памперс.

По окончанию работы из отделения выходишь полностью выжатым и обессиленным. Причем действительно выжатым — в жаркие дни пот с тебя не просто капает, он стекает, льется. Эти четыре часа тебя полностью съедают. Привыкнуть к этому невозможно, можно только адаптироваться, а воспринимать как обыденное, что-то привычное — нет, никогда.

 

Главная обязанность палатной медсестры — мы должны уметь поддерживать своих пациентов. Быть рядом, успокаивать, разговаривать, переживать их болезнь вместе с ними. Наши больные всегда тяжелые, и если ты рядом будешь находится в разбитом, несобранном состоянии — понятно, что это облегчения им не принесет. По выходу из реанимации все пациенты нас благодарят со слезами на глазах, радуясь победе над коронавирусом, болезнью ранее никому неизвестной, и от того еще более страшной.

У нас очень дружный коллектив, мы всегда работаем слаженно, поддерживаем, понимаем друг друга уже с одного только взгляда. Наш заведующий отделением, Сергей Викторович Жиряков — внимательный, мудрый, родной для нас человек, для меня лично он, можно сказать, как отец. Всегда поймет, успокоит и поддержит, направит в правильное русло, ободрит добрым словом.

Чтобы не унывать, стараешься постоянно заниматься саморазвитием, читаешь книги, проходишь различные спортивные онлайн-упражнения. Гостиница у нас прекрасная, ее руководство относится к нам очень хорошо, иногда даже делают нам небольшие презенты, это очень приятно. Дома меня ждут дети и мои отец и мать. Дочь беспокоится, отправляет мне с ютуба инструкцию, как снимать костюм, чтобы не заразиться, а сын постоянно переспрашивает, когда же я вернусь домой, ведь уже прошло почти три месяца… Он еще совсем маленький, ему всего четыре года, звонит мне по видеосвязи, и вместо «привет» говорит «мама, ты когда домой?!». Мои дети — для меня все. Когда где-то речь заходит о детях, что бы я не делала, не могу сдержать слез, вспоминаю о своих.

В завершение хочу сказать — все мои коллеги для меня настоящие герои, желаю всем, чтобы борьба с коронавирусом скорее закончилась, и мы все благополучно,с температурой 36.6, вернулись домой.»

Пресс-служба ЯРО профсоюза работников здравоохранения РФ